Приветствую Вас, Гость! Регистрация RSS

Мир Политики

Воскресенье, 18.08.2019
Главная » Статьи » Цивилизации

Жертвоприношение у майя
Он рассматривается как самое лучшее средство для того, чтобы оплатить свой долг великим силам природы, блага от которых люди получили, но так же и как приношение им для того, чтобы заслужить блага в будущем. Это накладывает ответственность на людей и главным образом на тех, кто занимает высокое положение в обществе. Нет никаких сомнений в том, что майя часто приносили в жертву животных, намного чаще, чем людей, хотя это жертвоприношение было менее зрелищным; но большая часть этих приношений оставила совсем немного следов и таким образом ускользнула от ока археологов. На самом деле, можно идентифицировать только те жертвоприношения животных, которые выполнялись в подземных хранилищах или при погребении. В качестве жертвы обычно приносились символически важные животные. В Тикале такими животными чаще всего оказывались рыбы, затем змеи и птицы. Жертвоприношение пары: представитель семейства кошачьих/птица имело особое значение, потому что эти животные символизируют оба аспекта солнца — дневной и ночной.

Ввиду отсутствия изображений сцен жертвоприношений (что резко контрастирует с постклассическим эксгибиционизмом) майя классической эпохи долгое время считались не жестокими, весьма отличающимися от кровожадных ацтеков. Новейшие открытия, как, например, росписи Бонампака, значительно изменили эту точку зрения; выяснилось, например, что если описания и изображения человеческих жертв и пыток были редкостью, то косвенные ссылки на эту практику в виде эмблем, символов или инструментов, были многочисленными. Известно, что майя как нечто обычное применяли человеческие жертвоприношения, но нам неизвестно, как именно происходили эти жертвоприношения, как часто они происходили, сколько жертв приносилось. Враги, захваченные на поле битвы, разумеется, составляли большую часть жертв.

Мы не знаем, касалось ли это других категорий лиц; высказывались предположения о жертвоприношениях рабов, но за интересующий нас период свидетельств на сей счет не сохранилось. Хотя у нас нет изображений жертвоприношения женщин, очень возможно, что таковые происходили во время некоторых праздников. Известно несколько случаев ритуальных убийств детей. Так, в захоронении в шахте Тонина было найдено три скелета детей в возрасте менее трех лет. В Тикале в семи захоронениях найдены останки детей, причем лишь у двух наличествовали все кости скелета. Неясны подробности процесса принесения в жертву, так как отсутствуют надежные свидетельства.

Обезглавливание не так просто было осуществить металлическим оружием (топором, мечом или саблей) — примеров неудачных обезглавливаний в западной истории предостаточно, — но практически невозможно было это выполнить, ударяя по шее приговоренного каменным топором. В этом случае мышцы жертвы поглощают удары. Позднейшие исследования останков обезглавленных в Теотиуакане демонстрируют следы жестокого удара, нанесенного между первым и вторым шейными позвонками; удар разбивал зубец позвонка, приводя к смерти жертвы. Без сомнения, обезглавливание осуществлялось в два этапа; жрец убивал жертву ударом топора по затылку, а затем отрезал голову ножом из кремня или обсидиана. Топор был инструментом жертвоприношения и не использовался в качестве военного оружия; его нет в изображениях сцен сражений. Обезглавливание редко изображалось на вазах или на памятниках.

Головы иногда использовались победителем как трофеи, так же как кости ног, челюсти или пальцы. В Тонине статуя обезглавленного обнаженного человека находится рядом с головой-трофеем колоссальных размеров. Это происходило не систематически, и ношение трофеев, похоже, было в большей степени индивидуальным выбором, чем общественным делом. Головы носились по одной или в виде ожерелья, но всегда так, чтобы длинные волосы свисали вниз. Они меньше, чем натуральные; это не отрезанные и высушенные, уменьшенные головы, а их изображение; их носили, чтобы продемонстрировать презрение к противнику. В VIII в. к обезглавливанию добавляется жертвоприношение посредством кардиоэктомии, или вырывания сердца. Имеются многочисленные свидетельства наличия такого способа казни у ацтеков, хотя его очень трудно воспроизвести.

Маловероятно, что сердце доставали путем рассекания ребер. Использование алтаря, на котором растягивали жертву на спине с запрокинутой головой позволяло выполнить разрез под грудной клеткой, через который жрец мог просунуть руку. В монументальном искусстве эпохи классики о кардиоэктомии свидетельствуют изображения на памятниках 11 и 14 в Пьедрас Неграс, датированных соответственно 731-м и 761 гг. н.э. Однако обезглавливание не было оставлено. Майя либо выбирали способ казни согласно критериям, которых мы не знаем, либо применяли, как и ацтеки, двойное жертвоприношение, то есть вырывание сердца, предназначенного для солнца, и обезглавливание, которое напитает кровью жаждущую землю.

Эта гипотеза находит поддержку в изображениях на алтарях, где фигурирует чудовище кавак, в монументальной скульптуре и в росписях на керамике. Так как иероглиф кавак (Т528) имеет и значение тун, «камень», чудовище кавак может символизировать камень (жертвенник). Но кавак, кроме этого, изображает землю, и мы вправе предположить, что кровь жертв, погибших на этих алтарях, была первоначально предназначена для земли. На серии ваз изображается та же сцена казни, где жертва лежит или падает на маску кавак, использующуюся в качестве алтаря, перед которым пляшет жрец. Поскольку эта сцена является эпизодом мифа или мифологизированной аллегорией жертвоприношения, жертва уподоблена ягуару, черты которого приданы ей.

Майя действительно приносили в жертву ягуаров, как это показывает хранилище перед алтарем Q в Копане. В нем находились останки пятнадцати ягуаров, по числу пятнадцати предшественников правителя — создателя памятника. Если царь идентифицируется с ягуаром, то жертвоприношение ягуара может считаться символическим умерщвлением царя, что обеспечивает его возрождение. У ацтеков во время праздника божества символизирующая его жертва приносилась с целью его возрождения более сильным и могучим. Человеческое жертвоприношение включает два момента: собственно казнь и подношение даров.

Добровольная жертва

Человеческая жертва не может быть отделена от добровольной жертвы, определенной как кровопролитие, осуществленное добровольно на самом себе, более или менее болезненным образом. Кровопролитие может быть выполнено различными средствами и на различных частях тела (мочка уха, конечности, язык, пенис) и с очень разной степенью боли. Совершенно ясно, что кровь, пролитая при надрезании уха обсидиановым лезвием, и кровь, полученная путем пропускания шнурка с шипами через отверстие в языке, имела разную ценность. Надо также принять во внимание не только качества использованного инструмента (острый, зубчатый и т.д.), но и его источник. Таким образом, популярность шипов ската как инструмента добровольной жертвы вызвана не только способностью зазубрин вызывать боль, но и ее морским происхождением.

Эти грозные инструменты очень часто находят внутри хранилищ и погребений. Хранилище, обнаруженное у подножия иероглифической лестницы Копана, показывает, как использовались объекты морского происхождения в обрядах добровольной жертвы. В керамической курильнице для благовоний было найдено несколько шипов морского ската; морской еж (животное, створки которого усеяны множеством иголок) со следами человеческой крови; нож из кремня, инструмент жертвенного ритуала. Наконец, около курильницы лежали три необычных ножа. Как и жертвоприношение другого человека, добровольная жертва редко изображалась в росписи или скульптуре; коллективное умерщвление в Бонампаке и на притолоке Йашчилана являются редкими исключениями.

Экзекуция в обоих случаях состоит в пропускании шнурка через язык. Как и человеческую жертву, добровольную жертву отличают два момента: в Иашчилане за сценой экзекуции следует сцена демонстрации чаши, в которой лежат инструменты и полоски бумаги из коры или ткани, испачканные кровью. На притолоках № 24 и 25 двух соседних дверей в том же здании изображены на одной — экзекуция, на другой — демонстрация чаши.

Некоторые ученые утверждают, что цель добровольной жертвы состояла в том, чтобы болью, испытанной во время экзекуции, провоцировать видения, материализованные в образе «змеи видений». На самом деле «змея видений» присутствует не в сцене экзекуции, когда человек страдает (притолока № 24), но в сцене демонстрации чаши с кровью (притолока № 25). Предок, который выходит из горла змеи, есть в данном случае либо получатель жертвы, либо привилегированный свидетель или покровитель. В Бонампаке, кровь, пролитая царской семьей, собиралась на полосках бумаги, которые помещались в кадило, где сжигались. Жертва и добровольная жертва имели одинаковый смысл. На небольшом числе ваз изображено самообезглавливание, при котором персонаж совмещает принесение в жертву и добровольную жертву, воспроизводя на самом себе жест жреца. Одной рукой он хватает себя за волосы, а другой бьет по затылку топором, вместо того чтобы просто перерезать себе горло, что ожидалось бы от человека, решившего совершить самоубийство.

Ритуальная пытка

Поскольку боль играет в добровольной жертве существенную роль, законно задать вопрос, имеет ли она ту же значимость при принесении в жертву другого человека. В комнате № 2 в Бонам-паке изображаются пленники, показывающие царю кровоточащие пальцы; почти полностью обнаженный человек, труп которого лежит рядом с ним, возможно, умер под пыткой, так как он не обезглавлен и его грудь не кажется взрезанной. На многоцветной вазе, изображение которой многократно публиковалось, персонаж выдирает внутренности из голого человека на эшафоте; на другой вазе изображены пленники в крови и люди без конечностей.

За небольшим исключением сцены пыток и терзаний столь же редки, как и сцены жертвоприношений и добровольной жертвы. Майя более охотно упоминают о них путем изображения инструментов казни, часто персонифицированных. Так, ланцет для добровольной жертвы изображается в виде языка, торчащего из пасти рептилии, украшенной тремя завязанными лентами (эмблема жертвы) и плюмажем. Аналогичная персонифицированная форма сопутствует иногда изображениям человеческих жертвоприношений. Некоторые разновидности укороченных каменных инструментов были, вероятно, предназначены для пытки. Это плоские предметы с очень острыми краями, имеющие различную форму, порой в виде геометрической фигуры или силуэта, от простых до очень сложных, вырезанные из кремня или обсидиана.

Как и шипы ската, их часто находят в подземных хранилищах, а иногда даже в захоронениях. На персонифицированных изображениях они принимают вид гротескной головы, часто весело скалящейся, с каменным черепом, неправильных очертаний, украшенным насечками. Существа с гротескными формами выходят из церемониальных жезлов на некоторых стелах Копана и являются персонификациями жертвенных ножей. В живописных и скульптурных сценах предметы, которые держат в руках персонажи и которые могли бы идентифицироваться как жертвенные ножи, сводятся к нескольким формам. Чаще всего это камень с большой дырой с одной стороны и тремя остриями, напоминающими когти, с другой.

Цари, одетые в шкуры ягуаров или скрытые под масками этих животных, держат трезубцы, украшенные завязанными на них лентами. Другая форма необычных орудий, представленных на изображениях, — кольца на рукоятке. Если этими символами обычно представлен процесс пытки, то на алтаре 7 в Тикале — ее результат. Так же, как искупительные жертвы нередко имеют кошачьи черты, жертвы пытки часто имеют вид ягуара. На некоторых вазах они изображены с выражением страдания, стоящими на эшафоте или перед ним. На вазе из Йашактуна мы видим группу мужчин с трезубцами и палками, а ягуар, сидящий в стороне, держит макет эшафота. Таким образом, хотя изображения пыток редко встречаются в эпоху классики, о пытках свидетельствуют «необычные ножи» и их персонификации, использование в жертвоприношениях трезубцев и колец. Неясно, является ли страдающий ягуар лишь аллегорией человеческого страдания. Майя приносили ягуаров в жертву и, возможно, также и пытали этих животных.

Подводя итоги, можно сказать, что человеческое жертвоприношение, пытка и добровольная жертва являются тремя разновидностями одного и того же жертвенного комплекса. Эти три разновидности предполагают физическое насилие, ведут к пролитию крови и провоцируют боль. Они включают две фазы: первая — экзекуция и вторая — подношение, состоящее в поднесении в чаше уменьшенного изображения принесенного в жертву или бумажных лент, испачканных собственной кровью жертвователя или кровью его терзаемой жертвы. У каждой разновидности имеются свои инструменты, часто персонифицируемые.

Победитель и побежденный, жертвователь и приносимый в жертву, палач и казнимый стремятся идентифицировать себя один с другим. Без сомнения, именно из-за этого сознательного смешения ролей жертве придаются черты хищника из семейства кошачьих. Все три вида жертвоприношений восходят к одному и тому же образу: пытка другого перекликается с пыткой самого себя и в обоих случаях боль является существенным дополнением к кровопролитию. Экзекуция жертвы, с которой идентифицирует себя жертвователь, подобна добровольной жертве. В человеческом жертвоприношении, как и в пытке, есть садомазохистский элемент, в котором палач и его жертва стараются слиться или по крайней мере стать как можно ближе друг к другу.

Это проявляется и в символическом плане путем изображения ягуара, служащего эмблемой хищности, агрессивности и насилия, в качестве архетипа жертвы как умерщвляемой, так и пытаемой. Именно ягуару главным образом пренадлежит роль переносящего страдание. В подземных хранилищах нередко находят такие экзотические инструменты, как шипы скатов и ножи. Все это отражает стремление выразить идею, согласно которой смерть и страдание другого человека являются замещением собственной смерти и страданий жертвователя. В конечном счете жертвователь таким образом приносит в жертву именно себя.


Источник: http://atlantida.org.ua
Категория: Цивилизации | Добавил: anubis (25.05.2011)
Просмотров: 1941 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Проверка тиц Яндекс.Метрика